Сделать домашней|Добавить в избранное
 
 
» » «Байки старого прапорщика»
на правах рекламы

«Байки старого прапорщика»

Автор: ВиМ от 12-02-2014, 14:01
  • Не нравится
  • 0
  • Нравится

15 февраля ветераны Афганистана будут отмечать День памяти и 25-летие вывода советских войск из этой страны. Предлагаю небольшие рассказы о службе в Афганистане, которые обьединены в серию «Байки старого прапорщика». По военной специальности я фельдъегерь, у меня своя правда и своя память об Афгане. О грустном не хочется вспоминать, да и воюют ведь живые люди, а им даже на войне, как говорится, солнце светит.

Александр БЕШКАРЕВ, г. Энергодар


ЗАКЛИНАТЕЛЬ

Батальон готовился отойти ко сну, когда кларнет старшины Кравченко начал издавать чарующие звуки вальса. За этим последовали полонез и кадриль. После десяти вечера над модулями и палатками ремонтно-восстановительного батальона зазвучало что-то восточное, чередуясь с молдавскими и украинскими мелодиями. В одиннадцать, когда батальон целый час должен был спать, в ночи послышались марши. Звуки из кларнета вылетали уже не такие чистые, как перед отбоем. Истинные меломаны чертыхались, слыша в самых простых аккордах фальшивые ноты. Чем дольше играл старшина, тем больше недовольных кричало в раскрытые окна палаток и модулей: «Спать не даёшь!». Но офицерам вставать не хотелось, а солдатам ссориться со старшиной (начальником столовой) не с руки, и все терпели.

В половине первого ночи при замедленном и шипящем исполнении старшиной Гимна Советского Союза не выдержал майор Хомейни - так между собой звали солдаты замполита части за способность по любому поводу «толкать» длинные речи. Он вышел из своей комнатки на крыльцо командирского модуля в черных по колено трусах, в тапочках на босу ногу и подозвал дремавшего под караульным грибком дневального. Применяя не рекомендованную для политработников лексику, погнал бойца к столовой, чтобы сказал музыканту: мол, время позднее, предстоит тяжёлый день, и вообще - уже давно наступил комендантский час. Солдат, гремя амуницией и автоматом, поднимая тяжелыми ботинками пыль, исчез за углом приспособленного под столовую железного ангара.

В столовской курилке, под уцелевшим от шальных пуль фонарей, было любимое место репетиций старшины Кравченко, переведенного из кабульского полкового оркестра. Старшина на прежнем месте службы, спасаясь от внезапного обстрела «духовскими» реактивными снарядами, прыгнул в окоп, подскользнулся и умудрился сломать на обеих руках указательные и средние пальцы. Для оркестра он как профессионал был потерян. После госпиталя его должны были комиссовать и отправить в Союз, так как функции поломанных пальцев полностью не восстановились. Но чтобы не портить отчетность, кто-то из штабных начальников принял решение не увольнять Кравченко по инвалидности, а дать дослужить полгода до пенсии на другой должности. Так и стал старшина начальником столовой. Но с музыкой не расставался, постоянно что-то напевал, а иногда наигрывал на кларнете. И в этот злополучный вечер, который запомнится ему на всю оставшуюся жизнь, он достал из футляра инструмент.

Майор Хомейни успел только пару раз затянуться сигаретой, как вблизи курилки прогремел взрыв гранаты и длинно, на весь рожок, застрочил автомат. Музыка или то, что с трудом можно назвать этим словом, замолкла. Стрельба не повторилась и из тени модуля на лунный мартовский свет вышли боец и поддерживаемый им музыкант. Переполошив ночью стрельбой и взрывом весь батальон, солдат, оказывается, спас старшину... от змей.

Репетируя, Кравченко ритмичным отбиванием такта ногой, а может, плавным покачиванием кларнета, привлек внимание охотившихся на мусорной куче после зимней спячки змей. Они приползли к курилке, окружили со всех сторон музыканта и в паузах между мелодиями начинали громко шипеть. Поэтому играл старшина под звездным афганским небом, забравшись на спинку скамейки и обхватив фонарный столб, почти три часа без перерыва. Взрыв на мусорке распугал змей, и они устремились в темноту, преследуемые автоматной очередью дневального.

До отлета старшины домой его лучшими друзьями стали тот солдат и майор Хомейни. Всё самое вкусное, самое свежее в любое время суток ждало спасителей бывшего музыканта. А инструмент, протертый фланелькой, Кравченко уложил в футляр и спрятал на дно своего потрёпанного немецкого чемодана. Смолк кларнет в батальоне, а вот прозвище Заклинатель прилипло к начальнику столовой до конца его афганской службы.

30.03.1998


ЗАРОК

Где-то за взлетной полосой вилась быстрая горная речка Кокча, всего несколько минут назад блестевшая под лучами вечернего солнца. Но оно, зацепившись за вершины ближних гор, моментально исчезло, и сумрак окутал файзабадский аэродром. Киномеханика из роты охраны это очень устраивало. Сразу после ужина он крутил кино для всех желающих. Лучшие места на струганных лавочках занимали вертолетчики и офицеры аэродромной роты, там же сидели официантки и поварихи летной столовой. Ближе к экрану на половинках бомботары, приспособленных вместо скамеек, располагались солдаты свободные от нарядов и дежурств. Всегда находились места для нетерпеливо ждущих вертолетного каравана заменщиков и дембелей.

Сеанс начался вовремя: титры появились на экране, а звук, вырвавшись из "кинозала” представлявшего собой обнесенную маскировочной сетью площадку под открытым небом, полетел в южнопамирские ущелья. Однако, вскоре не выдержав тягомотины рекомендованного политуправлением фильма, часть зрителей ушла в курилку травить анекдоты. Оставшиеся солдаты, в основном, спали и только прапорщик-фельдъегерь, тихо сидел на лавке, уставившись в запылённый экран. Ожидая караван, он тешился надеждой побыстрее свалить из этих гребаных ущелий, где за неделю своей командировки умудрился три раза попасть под обстрел. Одно радовало, что встретил здесь земляков, они накормили и напоили перед дальним перелётом. Зная коварные свойства спирта, прапорщик сразу после ужина спрятал свой укороченный «калашников» в желтый фельдъегерский портфель. За автомат он уже не волновался, так как портфель из рук никогда не выпускал. Для крайнего случая трофейный пистолет "Стар”, пристегнутый за зеленый шелковый шнур, всегда лежал во внутреннем кармане бушлата, чуть ниже сердца.

Около получаса прапорщик упорно смотрел фильм, а уснул в тишине, пока киномеханик менял пленку. Встрепенулся фельдъегерь от мелькнувшего на экране яркого блика, когда киноаппарат снова монотонно застрекотал. За те мгновения увидел, что на лавках спереди и рядом сидят на корточках, закутавшись в одеяла-накидки и зажав между коленями оружие… "духи”. Сон исчез в миг. Левая рука с хрустом в пальцах сжала потертую кожаную ручку портфеля, а правая начала медленно - медленно подниматься к верхним пуговицам бушлата и, нащупав их, стала расстегивать одну за другой. С трудом повернув шею, прапорщик огляделся. А кинозал-то почти пустой! Где-то у самого экрана несколько полусонных солдат без оружия, да сзади суетится киномеханик со своими железными коробками с пленкой. Занемела спина у прапорщика, но ладонь уже добралась до рукоятки пистолета.

«Не беда, что в обойме всего три патрона, - начал подбадривать себя фельдъегерь, - на испуг хватит и этого». Но, пересчитав афганцев, горько пожалел об остальных патронах из обоймы, которые потратил когда-то на кабульских кладбищенских ворон и старую кастрюлю полмесяца назад в Хайратоне. «Гады! Первому, кто шелохнется, пуля приготовлена!» - прапорщик потянул пистолет, ободренный такой воинственной идеей, но проклятый "Стар” зацепился в кармане за что-то. Фельдъегерь занервничал, начал сильнее дергать пистолет, а тот влез куда-то своим длинным стволом и не вытаскивается. Еще этот дурацкий шнур на пальцы намотался... Взмок прапорщик, как летом на солнцепеке. И крикнуть, позвать на помощь не удается - сел голос от изрядной дозы неразбавленного медицинского. «Если жив, останусь - зарекся прапорщик - "завяжу", ни грамма спиртного до гробовой доски!».

Назад Вперед
Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь.
Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.

Комментарии:

Оставить комментарий